В рамках основного обсуждения вопроса, и, в частности, в статьях, например, Мэтью Арнольда, чьи идеи я намеренно использовал здесь, термины "культура" и "анархия" считаются противоположными. Любые мнимые тенденции анархии становятся предлогом для получения власти, чтобы содействовать восстановлению порядка и культуры. Но для сторонников анархии подобная поляризация, несомненно, остается не приемлимой. Для последних главной целью становится развитие культуры анархии. Однако, к сожалению, этот проект недостаточно обсуждается среди анархистских мыслителей, которые по большей части, по-прежнему, завязли в политике. Что, кажется, является менее анархичным, чем скучные, преподнесенные с еще более жалким ликованием, фантазии о будущем, заселенном здоровыми людьми, для которых весь смысл жизни и наибольшее удовольствие заключаются в регулярных обсуждениях и голосованиях на соседских и общинных собраниях. Тут я имею ввиду не видения Утопии мечтателями а-ля Моррис, но основное впечатление, которое складывается после прочтения серьезных анархических работ таких наших современников, как Мюррей Букчин. В подобных работах, многие предрассудки отбрасываются, но не те, которые создавались для целей политики, в них будущее предстает как место, освобожденное от любых правительств, кроме правил самой политики. Конечно, процессы общего принятия решений не должны быть отброшены, и будут играть важную роль в любой будущей анархии. Но представлять новую культуру подобной сухой структурой абсурдно, как и поддерживать популярное подозрение того, что активисты заинтересованы только в воссоздании человечества по их собственным атрофированным представлениям, с довольно широким политическим осознанием, но лишь зачаточным потенциалом экзистенциального опыта и понимания. Учитывая, что анархизм частично опирается на жизнеспособность своих идей и типичные действия своих приверженцев для преобразования популярных практик, его маргинальные призывы остаются крайне удивительными. Откровенно говоря, насколько б сильными не были определенные его характеристики, его понятия политизированного будущего являются слабыми и непривлекательными, а концепция достаточного фундамента для культуры анархии остается практически нереальной.