Эссе Маршалла Салинса "Первое общество изобилия" написано человеком весьма эрудированным, и убеждает в основном силой двух примеров, рассмотренных детально: общества автралийских аборигенов и бушменов !Кунг.[!К и подобные буквы служат для обозначения типичных для койсанской семьи языков "щелкающих" звуков] Пример Австралии, который мы здесь опускаем, изучается по разнообразным письменным источникам XIX и XX веков. Данные о бушменах -- или Сан, как сами они себя называют -- были собраны в поле антропологом Ричардом Боршеем Ли, в начале 1960х годов. Впоследствии Ли опубликовал объемную монографию, в которой статистика, использованная Салинсом, дополнена, отчасти пересчитана и более подробно объяснена. В окончательном виде, данные с новой силой поддерживают тезис об изобилии -- включая один или два сюрприза.

"Зачем нам сажать," -- спрашивает собеседник Ли по имени /Щаше, -- "когда кругом столько монгонго?" И в самом деле, зачем? Сначала, Ли изучил в мире Сан аналоги того, что в индустриальном обществе обычно классифицируется как "работа" -- у нас, наемный труд, у них, охота и собирательство. Это именно то сопоставление, которое использовал Салинс. При нашем стандартном восьмичасовом рабочем дне, взрослый Сан работает в день от 2.2 до 2.4 часов -- заметно меньше условной цифры в четыре часа, которую приводит Салинс. И не то, чтобы даже с таким смехотворным рабочим днем, Сан работали семь или хотя бы пять дней в неделю, ведь они "проводят в поисках пропитания меньше, чем каждый второй день, и имеют больше свободного времени, чем люди во многих сельскохозяйственных или промышленных обществах". Вместо во многих, правильнее было бы написать во всех. Большую часть времени, человек из !Кунг Сан навещает друзей и родственников в других лагерях или принимает гостей в своем собственном.

Никто и никогда не должен работать.

Труд — источник чуть ли не всех человеческих несчастий. Назовите почти любое зло — оно происходит из-за труда или из-за того, что наш мир построен вокруг труда. Чтобы перестать страдать, надо перестать работать.

Это не значит, что мы должны перестать что-либо делать. Это значит, что надо создать новый образ жизни, основанный на игре; другими словами, это означает луддитскую революцию. Под «игрой» я понимаю также празднества, творчество, содружество, сообщничество, может быть, даже искусство. Игра — это больше, чем детская игра, как бы достойна ни была последняя. Я призываю к обобщенной радости и по-настоящему свободному безрассудству. Игра — это не пассивный отдых. Без сомнения, даже обычной лени и безделья нам нужно гораздо больше, чем мы сейчас можем себе позволить, каков бы ни был наш доход и профессия. Но как только пройдет навязанное трудом истощение, почти каждый предпочтет действовать. Обломовщина и стахановщина — это две стороны одной и той же фальшивой монеты.